Украина на обочине очередной революции

Украина на обочине очередной революции (часть 1)

[09:30 30 декабря 2015 года ][Максим СИРЫЙ]

Одной из самых горячих тем 2016 года обещает стать Четвертая промышленная революция. В частности, этот феномен будет ключевой темой обсуждения на ежегодной встрече мировых политиков и крупного бизнеса в Давосе в конце января.

Первая промышленная революция, обеспечившая переход от ручного труда к машинному, растянулась на долгие десятилетия. Принято связывать ее с изобретением парового двигателя в XVII веке, но процесс перехода от мануфактур к фабрикам продолжался в развитых странах в течение XVIII—XIX веков. Промышленная революция сильно повлияла не только на развитие науки и техники, но и на изменение структуры общества, урбанизацию, появление новых специальностей.

Вторая промышленная революция была связана с электрификацией и организацией конвейерного производства в ХХ веке сначала автомобилей, а потом и большинства других товаров. Резко повысилась производительность труда, изменились подходы к управлению предприятиями.

В начале нынешнего века стало появляться все больше публикаций на тему третьей промышленной революции. Она базировалась на отказе от использования полезных ископаемых, переходе к возобновляемым источникам энергии в сочетании с внедрением компьютеров в производство, автоматизацией и переходом к цифровому аддитивному производству, который британский The Economist в 2012 году назвал новой промышленной эрой. “Индустрия 3.0” базируется на трех принципах.

1) Смещение центра прибыли от этапов производства к центрам научно-технической разработки и дизайна. Классическим примером стало неравномерное формирование добавленной стоимости в цепочках дизайн — создание и маркетинг — сборка.

2) Рост производительности труда и, как следствие, сокращение рабочих, непосредственно занятых в производстве.

3) Замещение ставших за последние столетия традиционными централизованных моделей бизнеса распределенными так называемыми плоскими структурами, горизонтальным взаимодействием.

Несмотря на то, что Третья промышленная революция еще не победила в мировом масштабе на пороге уже топчется немецкая концепция “Индустрии 4.0”, которая стала ответом промышленников “мастерской Европы” на процесс глобального переноса производственных мощностей в Юго-Восточную Азию и в другие стремительно развивающиеся регионы.

По мнению основателя и бессменного президента Всемирного экономического форума в Давосе Клауса Шваба, существуют три причины, почему сегодняшние преобразования представляют собой не продолжение Третьей промышленной революции, а говорят скорее о начале Четвертой: скорость изменений, их масштаб и системность. Скорость происходящих технологических прорывов не имеет прецедентов в истории. По сравнению с предыдущими промышленными революциями, Четвертая развивается по экспоненте, а не линейно. Кроме того, она основу существующей промышленности в любой стране мира. Широта и глубина этих изменений предвещает преобразование всей системы производства и управления.

Возможности миллиардов людей, связанных мобильными устройствами с беспрецедентной вычислительной мощностью, емкостью и доступом к базам данных, безграничны. И эти возможности будут умножаться благодаря постоянно возникающим технологическим прорывам в таких областях как искусственный интеллект, робототехника, Интернет вещей, самоуправляемые автомобили, 3-D печать, нанотехнологии, биотехнологии, материаловедение, хранение энергии и квантовые вычисления.

Фактически искусственный интеллект уже находится среди нас, начиная отэкспериментальных образцов самоуправляемых автомобилей и дронов и заканчивая виртуальными помощниками и программным обеспечением, которые помогают переводить с других языков или инвестировать деньги. Впечатляющий прогресс, который был достигнут системами искусственного интеллекта в последние годы, помимо прочего обусловлен экспоненциальным ростом вычислительной мощности и наличием огромного количества данных: от программного обеспечения, используемого для разработки новых лекарств, до алгоритмов, прогнозирующих, что нас может заинтересовать из новинок кино и музыки. Тем временем цифровые технологии производства готовятся войти в нашу повседневную жизнь. Инженеры, дизайнеры, и архитекторы, объединяя компьютерный дизайн, аддитивное производство (технология послойного синтеза), материаловедение и синтетическую биологию, работают сегодня над симбиозом между микроорганизмами; человеческим телом; продуктами, которые мы потребляем; и даже зданиями, в которых мы живем.

Как все предыдущие промышленные революции, Четвертая обладает потенциалом для того, чтобы повысить уровень доходов населения Земли и улучшить качество жизни во всем мире. Фактически потребители по всему миру уже сегодня пользуются ее плодами. Технологии цифрового мира сделали доступными новые продукты и услуги, которые делают нашу жизнь легче и приятнее: заказ такси, бронирование авиарейсов, покупку  товаров, осуществление платежей, прослушивание музыки и просмотр фильмов, не говоря уже о компьютерных играх.

В ближайшем будущем технологические инновации приведут к настоящему прорыву в бизнесе обеспечив долгосрочный рост производительности в масштабах всей экономики планеты. Расходы на транспорт и связь будут снижаться, логистика и глобальные цепочки поставок станут более эффективными, торговые издержки продолжат уменьшаться — все это откроет новые рынки и будет способствовать глобальному экономическому росту.

В то же время, экономисты Эрик Бриньолфссон (Erik Brynjolfsson) и Эндрю Макафи (Andrew McAfee) справедливо указывают, что революция может привести к еще большему социальному неравенству, так как обладает огромным потенциалом для того, чтобы разрушить существующий рынок труда. Точно также, как автоматизация вытесняет человеческий труд в масштабах всей экономики, полная замена рабочих машинами способна усугубить разрыв между эффективностью капитала (вкладываемого в тех же роботов) и отдачей от труда. Впрочем, у данного тренда есть и положительные стороны, так как человеческий труд начнет использоваться в основном на более безопасных и рентабельных этапах производственной цепочки.

Очевидно, что в реальности мы столкнемся с некой комбинацией из этих двух сценариев. Но в любом случае, самым критическим фактором производства будет все же не капитал, а человеческий талант. Это приведет к окончательному разделению рынка труда на два основных сегмента: “низкой квалификации/низкой оплаты труда” и “высокого мастерства/ высокой оплаты”, что, в свою очередь, повлечет еще большее обострение социальной напряженности.

Именно озабоченность ростом неравенства больше всего беспокоит общество в случае с Четвертой промышленной революцией. Крупнейшими бенефициарами инноваций, как правило, являются поставщики интеллектуального и денежного капитала — изобретатели, акционеры и инвесторы — что объясняет рост разрыва в благосостоянии между теми, кто зависит от капитала, по сравнению с теми, кто кормится своим трудом. Технологии являются одной из главных причин, почему доходы большинства населения в развитых странах стагнируют или даже снижаются: спрос на высококвалифицированных работников растет, а спрос на работников с более низким уровнем образования и более низкой квалификацией — падает. В результате на рынке труда есть спрос на высший и низший сегмент работников и постепенно истончается его средний сегмент.

Это помогает объяснить, почему так много людей сегодня разочарованы и боятся Четвертой революции, небезосновательно опасаясь, что их реальные доходы и даже доходы их детей будут продолжать стагнировать. Это одна из причин, почему средний класс по всему миру все чаще испытывает чувство тотальной неудовлетворенности и несправедливости. Экономика, работающая по принципу “победитель получает все”, только усиливает фрустрацию среднего класса, что, в свою очередь, подтачивает классические институты демократии по всему земному шару.

Украина на обочине очередной революции (часть 2)

[13:00 03 февраля 2016 года ][Максим СИРЫЙ]

После того, как отшумел очередной Давос, в некоторых СМИ высказывались осторожные надежды, что благодаря еще cохранившемуся интеллектуальному потенциалу у страны есть возможность перепрыгнуть несколько стадий развития и принять деятельное участие в Четвертой промышленной революции. Сегодняшний демарш министра экономики свидетельствует — надежды нет.

В ходе брифинга, посвященного уходу в отставку, Айварас Абромавичус заявил:“У меня и моей команды нет желания быть ширмой для откровенной коррупции или подконтрольными марионетками для тех, кто хочет в стили старой власти установить контроль над государственными деньгами. Я не хочу ездить в Давос, рассказывать им о наших успехах, в то время как за нашей спиной решаются какие-то вопросы в интересах отдельных людей”.

При всем уважении к Абромавичусу и не очень — к Игорю Кононенко (бизнес-партнеру Петра Порошенко, который пытается играть в нынешней структуре власти роль “серого кардинала”), имя которого как причину отставки министр озвучил на своем прощальном брифинге, проблема все же намного глубже. Мягко говоря, неуспех украинской экономики связан не просто с конкретными личностями, а с теми политическими  институтами, которые формируют устойчивые правила игры в стране, которые влияют на то, как функционирует наша экономика, а также создают стимулы, которые демотивируют украинцев. Очевидно, что существующие в стране институты не только не обещают нам технологических прорывов, но и в принципе ставят под сомнение будущее Украины как государства.

Идеальная цель

Ученые-экономисты Дарон Асемоглу и Джеймс Робинсон выделили два типа институтов — экстрактивные и инклюзивные (в чистом виде они встречаются достаточно редко и большая часть стран находятся в “серой зоне” между этими двумя крайностями). Инклюзивные экономические институты поощряют широкое участие людей в экономической деятельности и создают условия для наилучшего приложения их способностей и умений. Среди характеристик инклюзивных институтов: обеспечение права собственности, беспристрастность осуществления правосудия и предоставление публичных услуг на уровне, который бы обеспечил равные возможности для получения образования, выбора профессиональной деятельности и основания новых бизнесов.

Инклюзивные институты запускают маховик экономического роста, природе которого присуще явление, которое Йозеф Шумпетер назвал “созидательным разрушением”. Новые технологии, бизнесы, организации, секторы замещают собой то, что устарело, порождая победителей и побежденных как на политической арене, так и на рынках. Поэтому часто именно из страха перед созидательным разрушением возникает сопротивление инклюзивным экономическим и политическим институтам со стороны существующей элиты. Именно власть имущие — главное препятствие для экономического роста и генерируемого им благополучия. Ведь экономический рост — это не просто совершенствование технологий и оборудования и повышение образовательного уровня населения. Это также трансформационный и дестабилизирующий процесс, связанный с расширением зоны действия созидательного разрушения, который угрожает интересам экономических и политических “лузеров” из прошлого.

Созидательное разрушение присуще природе инклюзивной системы, которая, исчерпав существующие возможности, находит новые решения, таким образом, восстанавливаясь и возрождаясь. Именно инклюзивные институты Запада сегодня являются платформой для Четвертой промышленной революции.

“Соковыжималка” для Украины

Экстрактивные институты выполняют прямо противоположную функцию — извлечение доходов и капитала из одних сегментов общества с целью обеспечения максимальных выгод другим. При условии достижения ими минимального уровня политической централизации, также могут генерировать рост, однако он никогда не будет устойчивым, ибо это не тип роста, которому сопутствует созидательное разрушение. Иначе говоря, экстрактивная система работает по принципу соковыжималки. Она может обеспечить быстрый рост, извлекая максимум из того, чем располагает. Но сам этот процесс ограничен по своей сути, и, достигнув своего потолка, система, в которой нет стимулов для созидательного разрушения и технологических изменений, приходит к необратимой катастрофе.

Даже если в государстве действуют частично инклюзивные экономические институты, а политическая система является экстрактивной, всегда есть опасность превращения первых в экстрактивные, вследствие чего рост может прекратиться. Причина такой метаморфозы весьма проста: элиты, сосредоточив в своих руках политическую власть, выбирают экономические системы, которые не несли бы в себе угрозы их господству. В свою очередь, экономические институты работают во имя обогащения все тех же элит, способствуя тем самым еще большему укреплению их политического доминирования, одновременно создавая препятствия для экономического роста. В итоге, государства терпят неудачу, когда в них утверждаются экстрактивные экономические институты, которых поддерживают экстрактивные политические элиты. Ярким примером чему является сегодняшняя Украина, где элиты явно решили, что жить станет лучше, если не будет политической и экономической конкуренции, и они, особо не напрягаясь, смогут увеличить свой “кусок пирога”.

Замкнутый круг

Вполне очевидно, что инклюзивные экономические и политические институты в экстрактивном обществе появляются только в результате глубокого конфликта между элитами, сопротивляющимися экономическому росту и политическим изменениями, и группами, жаждущими ограничить их власть. К сожалению, ни получение Украиной независимости, ни оба Майдана не создали в стране инклюзивные политические институты, которые поддерживают такие же экономические институты: ведут к более справедливому распределению дохода, наделению реальным влиянием более широких слоев общества и, соответственно, к выравниванию политического поля.

Само по себе получение страной независимости не подразумевает автоматического перехода от экстрактивности к инклюзивности. Наоборот зачастую национальные элиты спешат воспользоваться “кормушкой”, доставшейся им от предшественников, еще более укрепляя созданные бывшими хозяевами институты. В итоге страна не только не богатеет, но становится еще беднее.

Свою роль играет и “железный закон олигархии”. Его суть заключается в том, что под радикальными лозунгами к власти приходят все новые элиты, отличающиеся от предыдущих разве что большими аппетитами. В итоге экстрактивные институты только укрепляются, тем самым усугубляя существующую в обществе несправедливость. Чем выше уровень социально-имущественного неравенства, чем больше богатства сосредоточено в руках элит, тем больше желающих побороться за власть. Таким образом, экстрактивная система не просто облегчает 
приход к власти очередного, еще более эксплуататорского, режима, но и порождает бесконечное внутреннее противостояние и гражданские войны. А это, в свою очередь, помимо причиняемых страданий и разрушений, часто является началом процесса полной деградации государства, его превращения в failed state, отчетливые признаки чего уже видны в Украине.

К сожалению, Украина не может надеяться на помощь Запада в борьбе с экстрактивными институтами. Попытки международных организаций реформировать ту или иную сферу жизнедеятельности страны реализуются вне контекста, без понимания предпосылок появления уже существующих институтов. Например, такая универсальная рекомендация, как обеспечение независимости центробанка с целью достижения макроэкономической стабильности имплементируется чисто формально: власть имущие находят способы заставить структуру работать на себя, что мы и наблюдаем на примере работы Валерии Гонтаревой и ее команды.

К тому же Запад, который сумел создать инклюзивные институты и обеспечить себе устойчивое процветание, сам начал двигаться в сторону экстрактивности. Одним из симптомов чего является резкое углубление социально-имущественного неравенства в развитых странах, в первую очередь, в США. Впрочем, возмо